О чем поведал Али Бабаю блокнот доктора Петрова:

«Не успел пообщаться с детьми после смены, как меня вызвали обратно. Дежурная медсестра сквозь слезы говорила что– то о нетипичном поведении безнадежных больных и что самое нелепое – умерших. Пока ел, дети рассказали, как прошел день. Даничка проверил мою почту и распечатал последние письма, Маруся собрала поесть, ибо я предполагал, что одними сутками эта /х*йня – зачеркнуто/ напасть не закончится. Так оно и вышло.

Так я попал в филиал преисподней, что Господь разместил в Моей (с большой буквы, обведено) больнице. К нам поступали больные с укусами все чаще и чаще, и количество случаев нарастало в безумной прогрессии. Пока мы не захлебнулись. Самое страшное – никакое лечение не помогало. При легких укусах у человека остаются примерно сутки мучительной жизни. Если повреждены крупные сосуды, либо укусов много – от получаса до трех часов. Разная сопротивляемость организмов – это важно. Быть может это ключ, а может и тупик, я пытался вести записи, но когда, черт возьми, это было делать? Главное, ребята, да и девчата сообразили, как успокаивать /неразборчиво/ буйных, что необходима строгая изоляция и меры предосторожности. В первые двое суток мы работали. С перерывами на „восстания“ пациентов, визиты нарядов милиции с бестолковой стрельбой, шумные пикеты родственников под окнами. Наблюдал из окна, как в толпу пикетчиков кидались твари, что вырвались из изолятора… Потом стало все равно. У меня сдали нервы. /замазано целое предложение/ Я не буду писать, кто и как себя повел перед лицом этого ужаса, не хочу позорить некоторых коллег, скорее всего уже покойных… неважно. Глупо все.

Помню, в первый день заперся в кабинете от всего этого.